Рассмотрен процесс нормативной и судебно-интерпретационной конституционализации светского государства, свободы совести и вероисповедания в Российской Федерации. На материалах Европейского Суда по правам человека, Конституционного Суда РФ, законодательных актах отечественного и зарубежного конституционного права исследована практика понимания светского государства и защиты свободы совести, охраны автономии религиозных объединений. Автор приходит к выводу о том, что в основе отечественной конституционализации светского государства лежала задача не ограничить религию и ее влияние на государство, а защита прав верующих от государственного вмешательства и навязывания атеистической идеологии. Анализ европейской практики показывает, что главным проявлением светскости является свобода совести и свобода мировоззрения, а не государственный статус (или его отсутствие) у той или иной религиозной конфессии. Отличием российской конституционализации свободы вероисповедания от практики защиты свободы вероисповедания в рамках ЕСПЧ является направленность к суверенизации и национализации религиозного пространства России, что проявляется в механизме регулирования осуществления миссионерской деятельности иностранными религиозными организациями. Российская Федерация идет по пути формирования кооперационной модели светского государства с тесным взаимодействием (партнерством) государства с традиционными российскими конфессиями.
The article considers the process of normative and judicial-interpretative constitutionalization of the secular state, freedom of conscience and religion in the Russian Federation. Based on the materials of the European Court of human rights, the constitutional Court of the Russian Federation, legislative acts of domestic and foreign constitutional law, the practice of understanding the secular state and protecting freedom of conscience, protecting the autonomy of religious associations is studied. The author comes to the conclusion that the basis of the domestic constitutionalization of the secular state was not to limit religion and its influence on the state, but to protect the rights of believers from state interference and the imposition of atheistic ideology. Analysis of European practice shows that the main manifestation of secularism is freedom of conscience and freedom of worldview, and not the state status (or lack thereof) of a particular religious denomination. The difference between the Russian constitutionalization of freedom of religion from the practice of protecting freedom of religion under the ECHR is thrust to the sovereignty and the nationalization of the religious space in Russia, which is manifested in the mechanism of regulation of missionary activities of foreign religious organizations. The Russian Federation is on the path of forming a cooperative model of a secular state with close interaction (partnership) of the state with traditional Russian confessions.
The authors declare that there are no conflicts of interest present.