В статье обосновывается вывод о том, что банкротство следует квалифицировать не как разновидность исполнительного производства и не как форму принудительного исполнения судебного акта в узком смысле, а как самостоятельную судебную форму принудительного погашения задолженности.

   Показано, что правовая природа банкротства определяется совокупностью следующих признаков: коллективным характером удовлетворения требований, универсальным охватом имущества должника, судебным контролем, пропорциональностью распределения конкурсной массы и необходимостью соблюдения баланса частных и публичных интересов.

   Сделан вывод, что тезис о недопустимости подмены исполнительного производства банкротством должен пониматься не как универсальная обязанность кредитора предварительно исчерпать индивидуальные способы взыскания, а как предел, направленный на пресечение недобросовестного использования процедуры несостоятельности.

   Банкротство тем самым занимает самостоятельное место в системе мер государственного принуждения: оно служит той же цели принудительного удовлетворения требований, но реализует ее посредством иной, коллективной процессуальной модели.