Статья посвящена рассмотрению проблем, связанных с применением искусственного интеллекта (далее – ИИ) в академической среде. Доказывается, что традиционные правовые механизмы защиты интеллектуальной собственности и контроля плагиата недостаточны в условиях генеративного ИИ. Обосновывается необходимость перехода от исключительно репрессивного контроля к модели, поддерживающей доверие и академическуюкультуру. Утверждается, что сочетание правового регулирования статуса ИИ и формализации принципов академической этики позволит сохранить авторство и качество научных произведений. На основе всестороннего анализа и правоприменительной практики предлагаются пути решения данных проблем путем разработки и внедрения новых норм в действующее законодательство.

   Статья посвящена зарождению норм трудового права в законодательстве Российской империи. Сделан анализ нормативно-правовых актов, которые действовали в эпоху Российской империи. Проблема возникновения в горном законодательстве России норм трудового права в правовой литературе ранее специально не исследовалась.

   Тем более не ставилась задача определить роль Уральского горного управления в данном процессе, поэтому данная тема не лишена актуальности как с точки зрения исторического исследования, так и для лучшего понимания процессов, происходящих сегодня.

   Исследуя данный феномен, мы связываем процесс систематизации данного законодательства с возникновением крупной заводской индустрии и активным участием в становлении данной отрасли государства.

   В статье анализируется регулирование социально-правового пространства Древней Руси с принятием христианства княжеской властью и рецепцией византийско-славянского церковного права. Обобщен процесс санкционирования властью славянско-византийских источников церковного права и их применения в деятельности церковных учреждений в делегированных им государством функциях.

   Автор приходит к выводу, что с развитием церковно-государственных отношений княжеская власть легализует положения церковного права в княжеских церковных уставах и грамотах, которые стали основой для государственного законодательства по делам Церкви в Древней Руси.

   В статье исследован гражданско-правовой режим имущества Союзного государства России и Беларуси в контексте особого правового статуса данного межгосударственного объединения, представляющего собой международную организацию с самостоятельной международной и гражданской правосубъектностью, а также рассмотрена необходимость обращения к международному частному праву для регулирования вещных и иных имущественных отношений с его участием. Обосновано, что помимо международных норм права Союзного государства, содержащихся в международных договорах между Российской Федерацией и Республикой Беларусь и его нормативных правовых актах, данный режим должен определяться в соответствии с применимым российским или белорусским гражданским правом, устанавливаемым c использованием различных коллизионных привязок исходя из вида имущества (вещи или имущественные права). Аргументируется, что имущество Союзного государства как принадлежащее международной организации следует признавать разновидностью публичной собственности наряду с государственной и муниципальной в Российской Федерации и республиканской и коммунальной в Республике Беларусь. Кроме того, выявлены и проанализированы отдельные проблемы в реализации действующего Соглашения между Российской Федерацией и Республикой Беларусь «О регулировании вопросов собственности Союзного государства», которые требуют учета при дальнейшем совершенствовании права Союзного государства, включая принятие его уполномоченными органами нормативных правовых актов в сфере имущественных отношений.

   В статье обосновывается вывод о том, что банкротство следует квалифицировать не как разновидность исполнительного производства и не как форму принудительного исполнения судебного акта в узком смысле, а как самостоятельную судебную форму принудительного погашения задолженности.

   Показано, что правовая природа банкротства определяется совокупностью следующих признаков: коллективным характером удовлетворения требований, универсальным охватом имущества должника, судебным контролем, пропорциональностью распределения конкурсной массы и необходимостью соблюдения баланса частных и публичных интересов.

   Сделан вывод, что тезис о недопустимости подмены исполнительного производства банкротством должен пониматься не как универсальная обязанность кредитора предварительно исчерпать индивидуальные способы взыскания, а как предел, направленный на пресечение недобросовестного использования процедуры несостоятельности.

   Банкротство тем самым занимает самостоятельное место в системе мер государственного принуждения: оно служит той же цели принудительного удовлетворения требований, но реализует ее посредством иной, коллективной процессуальной модели.

   Статья посвящена проблематике пределов усмотрения сторон правоотношения при решении вопроса о допустимости уступки поставщиком (подрядчиком, исполнителем) третьему лицу права требования денежного обязательства в рамках заключенного государственного (муниципального) контракта. С учетом анализа теоретических трудов, судебной практики и разъяснений Минфина России в исследовании выделены три основных подхода. При этом несмотря на последовательную позицию судебных органов о допустимости уступки права требования оплаты, автор приходит к выводу о наличии сопутствующих рисков, обусловленных невозможностью изменения порядка оплаты как существенного условия контракта. Кроме того, неурегулированность данного вопроса в специальном законодательстве и отсутствие в принимаемых судебных актах порядка санкционирования оплаты денежных требований третьему лицу создают дополнительные препятствия при реализации отдельных процедурных аспектов в рамках указанного механизма.

   В статье на основе анализа научной литературы и судебной практики рассматривается вопрос о применении к отношениям между работником и работодателем принципа pacta sunt servanda.

   Автором сделан вывод, что применение к трудовым отношениям рассматриваемого принципа позволяло бы ограничить произвольную интерпретацию положений трудового договора и дополнительных соглашений к нему, способствовало формированию единого стандарта оценки поведения работника и работодателя.

   Идеи стабильности договора и разумности ожиданий сторон, лежащие в основе pacta sunt servanda, по мнению автора, позволили бы объединить принципы свободы труда и свободы экономической деятельности для единой цели – реализации конституционно значимых ценностей уважения человека труда, экономической и социальной солидарности.

   В статье рассматривается зарубежное правовое регулирование отношений, связанных с видеоиграми.

   Обращается внимание на то, что отечественное право не в полной мере регулирует отношения, обусловленные видеоиграми.

   В то же время в зарубежных правопорядках уже действуют положения, которые посвящены правовому регулированию таких отношений и взаимодействию участников гражданского оборота по поводу видеоигр. В статье продемонстрированы различные варианты закрепления новых правовых явлений, не имеющих материальной формы, в зарубежных правопорядках. Однако только этого явно недостаточно. Автором предлагаются направления необходимых изменений в отечественное законодательство о защите прав потребителей для закрепления правового режима видеоигр и в связи с этим определения правил взаимодействия участников оборота.

   Содержание ст. 307 УК РФ ставит вопрос о том, любые ли заведомо ложные сведения, сообщенные свидетелем, могут влечь уголовную ответственность по этой норме. Авторы статьи доказывают, что необходимо ограничивать круг ложных показаний, которые могут быть предметом этого преступления, только теми, которые содержат сведения о фактах и обстоятельствах, подлежащих доказыванию и имеющих существенное значение по уголовному или гражданскому делу. Однако правоприменительная практика в части решения этого вопроса неоднородна. В целях достижения единообразия правоприменения предлагается уточнить редакцию п. 27 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 28 июня 2022 г. № 20 «О некоторых вопросах судебной практики по уголовным делам о преступлениях против правосудия».

   Работа посвящена исследованию трансформации криминального «кодекса чести» как системы негласных норм и ценностей профессиональной преступности в России. Установлено, что истоки формирования криминальных правил поведения уходят в дореволюционную эпоху, где на их содержание повлияли общинные традиции, сословная структура и ряд иных факторов. В советский период «кодекс чести» выполнял регулятивную, идентификационную и консолидирующую функции, активно адаптируясь к меняющимся политическим и социально-экономическим условиям. В послевоенные и позднесоветские годы «воровские» нормы становились более прагматичными, усиливался акцент на экономической составляющей и взаимодействии с властью, что привело к формированию в профессиональной криминальной среде двойной морали и частичному ослаблению прежней строгости. В постсоветское время в России наблюдается десакрализация «воровских понятий» и утрата их доминирующей роли в регулировании криминальных отношений, вследствие чего профессиональная преступность перешла от модели коллективного выживания к индивидуализированным стратегиям, где приоритетом стали материальная выгода и ситуативная адаптация.

   Статья посвящена анализу трансформации бытовой преступности в условиях информатизации общества. На основе анализа статистических данных за 2004–2024 гг. выявлены ключевые тенденции. Установлено, что динамика тяжких насильственных преступлений в России соответствует общеевропейскому тренду снижения, тогда как менее тяжкие и сексуальные деяния демонстрируют существенную специфику. Выявлен парадокс учета: при общем снижении регистрируемых «пьяных» преступлений (с 440 тыс. в 2016 г. до 178 тыс. в 2024 г.) их доля в структуре тяжких насильственных преступлений остается высокой (до 70 % по ст. 111 УК РФ), что указывает на проблемы учетно-регистрационной дисциплины. Доказано, что процессы цифровизации не ослабляют, а трансформируют социальный контроль, способствуя «рационализации» преступного поведения и обособлению новых видов девиаций, в частности в сфере порнографии.

   Сделан вывод о необходимости пересмотра классической концепции «бытовизации» преступности с учетом цифровых реалий.